Театр по‑разному притягивает своих преданных служителей: для одних путь на сцену прокладывается прямо из детства, других дорога водит окольными путями, а третьи, как и Любовь Хмельницкая, приходят работать в закулисье, но врождённое призвание выводит их на сцену.
Подрастающей Любе мама объяснила, что из‑за своей болезни она боится, что не сможет дать девушке высшего образования, и попросила её после восьмилетки пойти в техникум. Жили они в Канске, и выбор пал на Канский технологический техникум, чтобы иметь конкретную профессию.
В 1974 году девятнадцатилетняя Люба уже имела специальность техника‑электрика и получила по тем временам шикарное распределение в Ленинград. Отказаться не могла — поехала и там со слезами просилась обратно в Сибирь, к дому и больной маме. Удивились, но отпустили. Вернувшись в Канск, Любовь Николаевна сразу устроилась электриком в местный драматический театр. Какое‑то время так и работала, естественно, присматриваясь к актёрам, спектаклям и всё глубже погружаясь в театральное волшебство.
Набралась опыта в своей работе — её пригласили уже как хорошего профессионала‑электрика в Красноярский театр имени Пушкина. Всё шло нормально. И вдруг позвонили из Канского театра и сказали, что там набирают актёрскую студию… Люба всё бросила и помчалась осваивать актёрское мастерство.
Кроме этой актёрской студии другого театрального образования она так и не получила, но в профессии состоялась, потому что в дальнейшей её театральной биографии были прекрасные учителя: режиссёры, коллеги по сцене. И, конечно, природный дар. Острохарактерная актриса — она легко и точно существует в любом жанре, от классической трагедии до современного репертуара.
В её актёрской копилке множество ролей, большая часть из которых — роли первого плана. Огромное значение в её становлении, да и дальнейшей судьбе, сыграл Борис Натанович Белкин. В своё время он работал в Канском театре, а потом перебрался в Прокопьевск. В совместных работах он учил её так выстраивать свои роли, чтобы не перебивать партнёров, помогать своей игрой им в создании образов, вырабатывал в ней режиссёрское видение спектакля. Забегая вперёд, скажем, что потом это всегда помогало ей в работе.
В очередной свой приезд из Прокопьевска в Канск Борис Натанович проявил свой недюжинный талант и уговорил Любовь Николаевну и её супруга Леонида Викторовича Гладкова перебраться в Прокопьевск, где они с Тимофеем Бессчастновым открывали при поддержке руководства объединения «Прокопьевскуголь» театральную студию «Крутые пласты». Под создание нового театра‑студии обещали хорошие роли, средства и квартиры. Но, как всегда бывает в начале, энтузиазма много, а благ надо подождать.
Хмельницкая и Гладков с маленькой дочкой и Любиной больной мамой переехали в Прокопьевск, ютились сначала в одной комнатке шахтёрского общежития вчетвером, потом в двух, потом дали квартиру, но в служебное пользование. Времена были трудные, перестроечные, а потом и просто голодные, но сил и энтузиазма, правда, было много. Сами и декорации делали, сами в них и играли.
Как‑то в один прекрасный день Любе и Леониду передали приглашение на встречу от директора Прокопьевского драматического театра Николая Яковлевича Киндякова. Театр ещё был на ремонте, поэтому встречались дома у Киндяковых, где Николай Яковлевич с официальными бумагами в руках доступно им объяснил, что работа в частных студиях в актёрский стаж не засчитывается и они теряют то‑то и то‑то, а посему им необходимо перейти в труппу Прокопьевского драматического театра. Сейчас‑то ей понятно, что Киндяков стремился перед открытием доукомплектовать коллектив театра и был хорошим рекрутером. Он сумел оценить Хмельницкую и Гладкова в работе и нашёл доводы для убеждения. Это был 1990 год.
Так в 1990 году, в свои 45 лет, уже зрелой, сформировавшейся актрисой с большим багажом сыгранных ролей, Любовь Николаевна Хмельницкая вошла в труппу Прокопьевского театра. Играли сначала на выездах и готовили репертуар к открытию театра после капитального ремонта.
Она долго играла молодых героинь и до сих пор вспоминает даже тексты некоторых своих персонажей, потому что у неё всегда была хорошая память — роли учились легко и запоминались надолго. Но, проживая судьбу персонажа на сцене, там она его и оставляла. Она научилась отодвигать их от себя. Это тоже опыт, приобретённый с годами, потому что не все героини соответствовали её идеалам, да и пьесы не все могли что‑то дать.
Любовь Николаевна много читает и говорит, что полезное для себя находит именно в литературе. А ещё очень нежно, по‑матерински, относится к молодым актёрам их труппы и переживает, что у них практически не находится времени для чтения книг и просмотра по‑настоящему достойных фильмов. Она и на сцене теперь чаще играет их матерей и бабушек, а душа по‑прежнему остаётся молодой и непокорной. В глазах так и простреливают озорные огоньки…